«Нам не хватает объективной информации о происходящих процессах в образовании»: доктор педагогических наук
Т. А. Ромм
о педагогике в вузах и школах
Поделиться в соцсетях:
Ромм Татьяна Александровна,
доктор педагогических наук, почетный работник высшего профессионального образования РФ, доцент Новосибирского государственного педагогического университета. Руководитель магистерских программ по направлению психолого-педагогического и педагогического образования: «Научно-методическая деятельность» и «Педагогика и психология воспитания». Главный редактор научно-периодического издания «Сибирский педагогический журнал» (Новосибирск). Кавалер Золотого Почетного знака «Достояние Сибири».

Читать книги автора: https://biblio-online.ru/author/romm-tatyana-aleksandrovna-1.
— Когда вы готовили курс, был ли какой-то поразивший вас кейс, пример, факт по данной тематике? Поделитесь, пожалуйста.
У меня же три пособия вышло в Издательстве «Юрайт». И они все так или иначе переработаны, т. е. в первый заход это была «Педагогика социального воспитания», «История социальной работы» и «Социальная работа за рубежом».
Впервые к этим сюжетам я обратилась еще лет 15-20 назад, поэтому эти вещи были уже переработаны. Но знаете, поразило то, что очень многие сюжеты, которые на самом деле были отработаны уже в свое время в отечественной педагогике, сегодня вдруг оказываются очень актуальными.

Очень многие сюжеты, которые на самом деле были отработаны уже в свое время в отечественной педагогике, сегодня вдруг оказываются очень актуальными
Например, когда я готовила пособие «Педагогика социального воспитания», там был сюжет, связанный с организацией социального воспитания в детском оздоровительном лагере. Мне пришлось восстановить, вспомнить всё, что про детские лагеря было в советской педагогике, в т.ч. лучшую теорию детского временного коллектива, которая в свое время была предложена в советской педагогике А.Г. Кирпичником, проблемы эмоционального развития коллектива Л.И. Новиковой. Сегодня оно работает, может быть даже с опережением. Это конечно поразило.

Или, например, сегодня очень популярны сетевые сюжеты, сеть, сетевые форматы образования. Людмила Ивановна Новикова еще в 70-е годы, в начале 80-х, когда писала про систему воспитания, говорила, что воспитательная система там, где есть отношения, прежде всего отношения. Это на самом деле как раз сетевой подход. Потому что сеть — это отношения. Очень многие идеи, которые в советской педагогике были сделаны, сегодня на уровне теории работают. Это первый момент. А второй момент, когда я занималась проблемой социальной работы, историей социальной работы, историей социальной педагогики, конечно, у меня было восхищение той практикой, которая была представлена в дореволюционной России, в конце 19 — начале 20 века. Мы очень много говорим о том, что в то время происходило в Германии, во Франции, а практика социальной деятельности, социально-волонтерской, которая была в России на рубеже 19-20 веков, она очень богата и <по ней> очень много исследований.
— Есть ли в вашем курсе российская специфика или это мировой тренд?
— Я вообще сторонник того, что Россия является частью общекультурного пространства. Я категорический противник того, что сначала давайте про «за рубежом», а потом то, что в России.

Россия — часть мирового пространства, поэтому очень важно в преподавании не просто показывать, что у них по-другому. Это понятно, что в каждой стране по-другому. Очень важно видеть, какие точки пересечения есть. Например, в Европе в конце 18 века был замечательный эксперимент в сфере социальной работы, социальной педагогики: совершенно уникальные приюты для детей в Нейгофе.

И в это же время, в это же десятилетие в России Иван Иванович Бецкой при Екатерине II открывает московский воспитательный дом — по форме очень многие вещи похожи. И на самом деле, когда обращаемся к зарубежным вещами, мне интересны эти параллели: что в это время происходило в России. Когда мы говорим со студентами, мы не изучаем историю «отсюда до сюда», мне очень важно показать эти точки пересечения, что было в это время в Германии, а что в России, во Франции. И когда мы находим эти моменты пересечения, то тогда возникает ощущение, что эти вещи объективны. Не просто я придумала их или нашла про это информацию.


— Педагогика очень консервативна. Какие эксперименты нам нужны? Организационные? Методические? Технологические?
— Понимаете, вот есть наука и она, не важно, физика, философия, медицина, это наука. Наука занимается чем? Она занимается поиском обоснований неких закономерностей, которые в нашей жизни существуют. Если педагогика — наука, значит, она занимается поиском неких закономерностей, которые объясняют существующий мир, в частности воспитательный мир, педагогический.

Поэтому говорить, консервативна педагогика или нет, это на самом деле не показатель. Сегодняшняя физика, например, очень динамична, хотя, может физика кажется консервативной. Педагогика развивается как и все науки. И если говорить об особенностях ее сегодняшнего развития, чего не хватает сегодняшней педагогике, я думаю, что здесь нам не хватает именно объективной информации о том, что происходит в этой самой образовательной реальности. Очень много мы говорим в педагогике о лучших практиках, о социальных практиках, но мы не очень хорошо понимаем, что происходит в массовой школе. Знаете, сегодня дело не в экспериментах, нам не экспериментов не хватает. Нам не хватает объективной информации о происходящих процессах в образовании.

Под объективной я имею ввиду доказательную <информацию>. Сегодня появились очень интересные исследования, которые Высшая школа экономики проводит. И там есть такое понятие — «доказательная педагогика».


Педагогика должна быть доказательной, она должна оперировать объективно существующими знаниями. А у нас этих знаний сегодня нет.
К сожалению, сегодня в жизни педагогика превращается в обслуживающую методику. Был такой замечательный ученый Володар Викторович Краевский, методолог в советской педагогике. Он говорил о том, что очень часто педагогика сводится до уровня методичек. Он тогда говорил: «пишите методички». Но если педагогика наука, она должна заниматься поиском объективных вещей, который существуют независимо от нашего желания. Мы сегодня такой информацией не очень владеем.
— Репетитор — настоящий педагог?
— Во-первых, педагог — это профессия, т.е. педагогический работник, профессионал. Мы сегодня видим, что функции этого профессионала очень сильно меняются. Мы сегодня говорим о новых педагогических функциях: появляется медиатор, фасилитатор, тьютор. На самом деле, это показатель сложности той деятельности, которую мы традиционно называем педагогической деятельность. Функционал человека, отвечающего за создание условий для развития другого человека, очень усложняется. Поэтому возникает необходимость выделять отдельные функции.

Думаю, что функция репетиционная, она всегда в педагогике была. Возьмите классическую немецкую гимназию: кем был педагог? В том числе он был репетитором, потому что научить выпускника немецкой школы, немецкой гимназии текстам на латыни или на греческом языке, тут не то чтобы не нужно большого ума, здесь нужны другие способности. Здесь нужно научить человека просто зазубривать. Такое тоже было.

Если сегодняшняя реальная образовательная практика требует от учителя, от педагога, только репетиционные функции, это грустно. Потому что все-таки миссия педагога заключается в том, чтобы создать условия для развития личности. А репетиционный процесс — это не столько развитие, сколько воспроизводство. Поэтому я бы не хотела сводить функцию педагога к репетиторству. Наверное, это может существовать в жизни, но не надо называть это педагогикой. Хотя, я думаю, что хороший репетитор, он пользуется очень хорошими и методическими пособиями, и приемами и способами. К нему идут, потому что он может хорошо довести до результата, это тоже часть развития.


— Говорят, что педвуз – это просто слабый университет. Что вы на это ответите? Нужно ли специальное высшее педобразование?
— Разговор о педагогике очень часто ведется на обыденном уровне, потому что у каждого из нас, у каждого в этом мире есть свой опыт соприкосновения с педагогической реальностью. Мы были либо учениками, либо студентами, у нас есть дети или внуки, племянники. То есть, педагогика это такая тема, которая в обществе подвластна всем. Я, например не берусь давать совет, как убирать хлеб комбайнам, я не специалист. Но я практически не встречалась с людьми, которые бы сказали: «Вы знаете, я не специалист в педагогике, поэтому я не берусь это обсуждать».

Поэтому говорить о том, что на самом деле педагогический вуз готовит слабых выпускников, у нас нет доказательной базы для этого, это наши ощущения, хотя они, конечно, имеют под собой основание. К сожалению, это и двойной негативный отбор. К сожалению, в педагогические вузы идут не самые сильные студенты, которые потом отсеиваются в процессе обучения, оказываются не способны вытянуть, и в школу приходят не самые сильные уже учителя. Эта тенденция есть.

Я считаю, что просто предметного образования для педагогики недостаточно. Моя практика показывает, что сколько угодно было таких студентов, которые замечательные, я сама заканчивала исторический факультет и работала на историческом факультете. Можно замечательно знать историю, но если ты не знаешь, как об этом рассказать детям, как сделать так, чтобы твое знание стало их знанием, это очень-очень непросто.

Мне говорят, и это я знаю, например, американский опыт немножечко другой. Там выпускник университета предметной подготовки не может придти в школу просто с предметом. Он должен пройти магистратуру по психолого-педагогическому образованию. Это образование должно быть обязательно. Методика преподавания и методика воспитания — это отдельная отрасль педагогического знания. Как в физике есть, например, статика, кинематика, динамика, так и в педагогике есть дидактика, теория воспитания, методика преподавания. То есть разные отрасли, вот в чем дело. Если это наука, то она должна быть именно предметной, и методика — это часть педагогики, науки. А науку только практикой не получишь, нужны знания.
— Кому стоит оказывать максимум внимания в большом классе? Таланты, крепкие середнячки, отстающие?
— Это большая беда, сегодняшней педагогики. Обращают внимание либо на тех, кто талантлив, либо на тех, кто находится в критической ситуации. И, к сожалению, выпадают те, кто является телом, основным телом детского сообщества. Мы можем все что угодно говорить, что дети меняются, но по прежнему основная масса, порядка 70 процентов детей, это дети обычные. И я считаю, что работать нужно именно с теми, кого мы называем обычными детьми, потому что тогда мы не допускаем размывания и ухода в различные девиации и делинквентности, удерживаем их, и тогда у нас появляется ресурс для появления новых одаренностей.

У нас многие отчеты, многие исследования связаны с тем, что вот одаренные, вот с особенностями, с задержками в развитии. Тогда получается, для того, чтобы на тебя обратили внимания, ты должен либо встать туда, либо выпасть из этого.
У нас многие отчеты, многие исследования связаны с тем, что вот одаренные, вот с особенностями, с задержками в развитии. Тогда получается, для того, чтобы на тебя обратили внимания, ты должен либо встать туда, либо выпасть из этого.
Поэтому я считаю работать надо с массовым сообществом. Поэтому то, что я вам говорила, нам нужно очень хорошо понимать, что происходит не в лидерских школе, которые на слуху у все. Мы все гордимся: 100 лучших школ России. А сколько школ вообще в России, вы задумывались? Например, у нас в Новосибирске, в одном городе, 212 школ. Порядка 30-40 из них – «лидеры». Вы представляете соотношение? А что происходит в тех школах, которые не лучшие школы России, но которых по России большинство? То же самое касается детей. Я с уважением отношусь к тем, кто работает с одаренными детьми, и к тем, кто работает с детьми с особенностями развития, но я считаю, что больше работать нужно с теми, кто в середине.

— Как начинающему (молодому) педагогу заслужить уважение класса?
— Хорошо, если ты можешь на уроке реализовать все, что ты знаешь и можешь. Но это не всегда удается. Урочная деятельность — очень непростой процесс, особенно когда ты приходишь в реальное плавание, не когда на практику. Я всегда говорю: то, что вы не успеете сделать на уроке, вы можете сделать во внеурочное время. Нужно использовать внеурочное пространство как пространство налаживания коммуникации, контактов, общения с ребятами. Какой совет — совместная жизнедеятельность, совместная активность с ребятишками.

Когда педагог начинающий, может быть, на уроке не все может сделать, но вне урока он знает, о чем поговорить с ребятами, может найти общие темы для совместной активности, — все получается. Я считаю, что внеурочная деятельность, то самое пресловутое классное руководство, от которого так все отпихиваются — это колоссальное пространство, это ресурс. Совместная активность вместе с детьми: не я вам расскажу, как надо, а мы вместе.

Ну и диалог, способность к диалогу. У нас сейчас, мы видим, к сожалению, в педагогическом вузе, что студенты боятся идти к детям, у них страх, но это могут быть внутренние собственные нереализованные страхи, им трудно выйти на диалог, они боятся. Какой может быть совет? Набираться этого опыта в процессе обучения, как можно больше стараться, пытаться. У нас, например, в вузе очень активно распространяется летняя педагогическая практика, у нас это было всегда, не прекращали ни на год. Мы считаем, что летняя педагогическая практика является колоссальным ресурсом накопления вот этого самого опыта общения с детьми разного возраста. Я, например, глубоко уверена, что кто хоть раз в лагерь съездил, тому потом легче будет в учебном процессе.
— Пользуетесь ли вы курсами и сервисами Юрайта в вашей преподавательской и методической деятельности?
— Наверное меньше, чем можно было бы, потому что во-первых вы очень активно динамично развиваетесь, буквально за 3-4 года. Сервисы, которые вы предлагаете — за ними не успеваю, смотрю, когда доходят руки. Я не всегда знаю, что там есть. Хотя я вижу, что и тестовые задания предлагаете, и очень многие интересные вещи. Поэтому когда вы предлагаете печатать работы, это нас втягивает в процесс.
24 мая 2019
© ООО «Издательство Юрайт»
e-mail: [email protected]
тел.: +7 (495) 744 00 12
тел.: +7 (495) 730 56 67
Made on
Tilda